ОТКРЫТИЕ (lexkimdoors) wrote,
ОТКРЫТИЕ
lexkimdoors

Отрывок из моей книги 2

Эта история - вовсе не тюремная сага, как это может показаться в начале.
Это рассказ о жизни, о самых разных людях, о зле и добре наполняющем иx души, о ненависти и о любви.


Еще в следственном изоляторе мне, как и другим лишившимся свободы обитателям камер приходила в голову мысль об амнистии. В то время все еще помнили историю о Сталинской амнистии, когда смерть ГенСека стала праздником для многих тысяч осужденных по уголовным статьям. Полная немощность и дряхлость Леонида Брежнева стоявшего и у кормила власти не могла не наводить на мысль о его недалёком уходе тех, кто в силу своего положения искал и видел надежду в любой, даже самой призрачной возможности. Мне вспомнилось 25е января 1982 го. Это было в Дальнерыбинском СИЗО. В тот день я лежал в камере, на кровати задумавшись и вдруг по радио стали зачитывать сообщение о кончине “видного партийного деятеля… преданного… коммунистической партии…” В камере мгновенно наступила мертвая тишина. Голос диктора звучал так торжественно и тревожно что все затаили дыхание. “Вот оно!” Закричала во мне надежда “Это Брежнев! Точно! Это амнистия!” Но оказалось, что умер не Генсек а один из его соратников Михаил Суслов.

Этот человек хоть и был очень большим тузом в кремлевской колоде, но амнистии в его честь не объявляли. Однако мысль о такой возможности не покидала меня. Это были грешные мысли, но они были и мне не хочется ни отрицать, ни скрывать этого. И вот теперь, вдруг это случилось. “Брежнев умер!” — почти прокричал мне прямо в лицо какой-то, сам от этой новости ошалевший пацан. Видно у всех в этот момент на уме было одно — амнистия. Занятия в школе прервали, нас распустили по отрядам. Наверное две или три следующие недели все только и думали да говорили об амнистии которую, как полагало большинство, непременно должны были объявить.
Hо мало чьи надежды впоследствии оправдались.

Третьего декабря перед самым визитом “шефов” из пединститут, в шестом отряде случилось ЧП. Совсем недавно прибывший в отряд, невысокого роста, забавный семнадцатилетний парнишка по прозвищу Полкан получил с воли волнительную для него весть — он стал отцом прекрасных двойняшек. Будучи неунывающим парнем, он не стал сходить с ума и печалиться из за того, что не может быть рядом с самыми дорогими ему людьми, а просто решил как следует отметить замечательное событие. Раздобыв где-то нитроэмали, которую он налил и упаковал в несколько целлофановых пакетов, ночью Полкан незамеченный уснувшим у тумбочки в коридоре дежурным проскользнул в умывальник и там как следует надышался парами. Видимо план его был таким, надышавшись краской вернуться в постель и там тихо, незаметно для всех покайфовать. Но от полноты чувств и от действия мгновенно впитавшейся в кровь отравы у парня начисто сорвало крышу. Бормоча несусветный бред прерываемый приступами дикого хохота, он вывалился из умывальника с ног до головы перепачканный голубой эмалью, с пакетом прилипшим к ноге от которой при каждом шаге на коричневом полу оставался голубой отпечаток. Через минуту весь отряд был на ногах. Всех построили в коридоре, осмотрели все тумбочки и постели. Шарик был в бешенстве. В тапочках и трико, голый по пояс он метался перед нами по коридору взад — вперед ударяя кулаком о ладонь и рыча проклятия. Еще бы! Узнай о случившемся администрация и не видать парням ни девушек, ни танцев, ни приятных ночных воспоминаний. Хуже того, лично для Шарика эта история могла обернуться и куда более неприятными последствиями. “Дежурный!” проревел “бугор”. Сам не свой от страха, словно на ватных ногах из строя вышел Буржуй. “Ну и че ты ползешь тварь?! Ко мне подойди!” Через секунду Буржуй лежал на полу. “Иди на умывальник, там меня подожди…” . Зажимая разбитый нос Буржуй поплелся в умывальник.        
- А где там эта тварь?! Сюда его на х… тащите!.                                      
- Ну что? Шарик повернулся к строю.   Хорошо жить стали да? Я вас на х… всех разгоню по другим отрядам, будете “кырки” грызть уроды..
Слово “Кырка” на местном сленге означало объедки, корки. Я вспомнил картину виденную мной пару дней назад. За столовой в двух метрах от ограды стояли ящики для отходов. С наступлением холода перед ними образовалась небольшая ледяная площадка от воды которой всегда было много в отходах из овощного цеха. Нередко можно было увидеть как возле этих ящиков толкались голодные пацаны с других отрядов, пытаясь найти для себя что ни будь съестное. В тот день, выйдя из служебного входа я увидел как какой-то парень отбив сапогом вмерзшую в лед половину хлебной буханки, спрятал ее за борт телогрейки и убежал не оглядываясь. Он даже не заметил меня. Шарик был прав. Мы — столовские жили рядом с этими пацанами, но и знать не знали того, что испытывают они, так, что нам и правда пришлось бы несладко, осуществи он свою угрозу. Но буря улеглась и даже сам ее виновник не слишком пострадал.
Гораздо больше досталось бедняге Буржую. Узнав, что коротышка Полкан стал отцом двойни Шарик был удивлен и тронут, и царственный гнев его стал стихать. Все же он действительно был хорошим парнем. Через день к нам все таки приехали гости, две девушки и парень. Этот парень вызвал массу усмешек и зубоскальства, такой он был женоподобный во сей своей внешности и манерах. Но конечно же основное внимание было отдано девушкам. Их было две, обе симпатичные, в облегающих стройные ножки джинсах. Это был единственный раз за все неполных четыре года, что мне пришлось провести за решеткой, когда я видел перед собой обычную девушку не в форме и не с картинки. Шарик и его друзья — Бруй, Коваль и Кура действительно потанцевали с ними. Остальные пожирали девушек глазами с расстояния, да так, что иногда они краснели, словно одежда их начинала растворяться и исчезать под этими взглядами. Поэтому вскоре тем, чьи взгляды были слишком откровенны пришлось удалиться. Мы с Григорьевым наслаждались этой картиной. К девушкам мы конечно не подходили, но выбрав момент они сами подошли к нам, как подходили и к другим. Это было прекрасное мгновение. Их звали Ольга и Ирина. Девушки улыбались нам и наверное нельзя было не улыбнуться глядя на наши лица. Словно два кота мы переглядывались с моим другом без слов выражая то восхищение и удовольствие которое доставляли нам их нежные голоса, запахи их духов и аура которой они прикоснулись к нам на миг. А потом, когда они ушли, наступила ночь любви. Не знаю могли ли эти милые девочки догадываться сколько парней, с какой нежностью и с какой страстью любили их в эту ночь выплескивая всю эту любовь и страсть в приготовленные заранее чистые наволочки и полотенца. Думаю что каждый парень в нашем отряде запомнил тот вечер и ту ночь.
Stats

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments